LITRUS. NET

Последняя война ясно показала, в каком жалком положении находился французский флот, приведенный в такое цветущее состояние Кольбером и оставленный в таком пренебрежении министром Флери. Г. де Морпа, на которого пала ответственность за это несчастие, или, лучше сказать, на которого пало обвинение за сочинение одного четверостишия против фаворитки короля21

,сдал морское министерство г. Руйллье. Между тем и добросовестный Орри, выжимавший у кардинала Флери по копейке до двенадцати тысяч ливров, которые он давал королеве на уплату ее богоугодных долгов, показавший в начале Фландрской войны, что в казне имеется восемьдесят миллионов для поддержания чести Франции, с истощением казны и будучи притом притесняем фавориткой, вышел в отставку, передав место свое г. де Машо д'Арнувилю.

Машо, сделавшись министром, находился в таких же затруднительных обстоятельствах, как и Орри; затруднительность для него была еще даже больше, потому что с каждым днем вспомогательные средства становились меньше, а нужды возрастали более. Надобно было уплачивать государственный долг, восполнять дефицит; а между тем народ был так разорен, что не было никакого средства привести в порядок финансы. И потому Машо решился прибегнуть к духовенству, дворянству и государственным чинам провинций, которых настоящее богатство не приведено еще было в известность.

Эти сословия сохранили старинное право самим на себя налагать налоги и платить королю в виде добровольного дара сумму, которую они имели до сих пор право распределять между собой по своему благоусмотрению.

Итак Машо, находясь в этих затруднительных обстоятельствах, послал в парламент для внесения в роспись указ о налоге двадцатой части доходов с каждого дома и всякой другой недвижимой собственности.

Парламент, получив этот указ, обратился к королю с жалобой. Но король вместо всякого ответа приказал парламенту принять указ, и парламент внес его в свою роспись. По принятии этого указа король потребовал займа в пятьдесят миллионов; парламент снова обратился к королю с жалобой; но несмотря на это, король приказал и этот указ о займе внести в роспись, что и было исполнено.

Эти два указа произвели всеобщее неудовольствие. Указ о двадцатой части доходов с недвижимой собственности не нравился дворянству, духовенству и государственным чинам провинций. Указ же о займе пятидесяти миллионов был тягостен для народа.

Эти неудовольствия обнаруживались в разных видах в течение времени с 1750 по 1756 год. К этому общему взгляду мы присоединим некоторые частные подробности, дополняющие историю этих шести лет.

Одно из частных событий, наиболее забавлявшее двор своей оригинальностью, было неожиданное бракосочетание герцогини Буффлер с герцогом Люксембургским. 28 июня Людовик XV был в Бельвю у маркизы Помпадур; герцог Люксембургский приехал туда же просить его почтить своей подписью контракт, содержавший в себе условия вступления его в брак с герцогиней Буффлер.

Буффлер, овдовевшая три года тому назад, явилась при дворе в 1734 году; она сделалась придворной дамой около того времени, как Людовик XV разошелся с королевой; будучи любезна, очаровательна, прелестна, она вскоре заняла видное место в бесчинном обществе Шуази.

Г. де Трессан песней своей прибавил новую знаменитость этой уже весьма замечательной знаменитости. Песня г. де Трессана начиналась следующим куплетом:

Quand Boufflers parut a la cour,

On crut voir la mere d'Amour,

Chacun s'empressait de lui plaire,

Et chacun 1'avait a son tour.

Когда Буффлер явилась при дворе,

Все ею, как Венерой, любовались,

Вельможи все ей нравиться старались,

И всякий с ней бывал наедине.

Маркиза Буффлер певала эту песню наравне с другими; только, дойдя до последнего стиха, обыкновенно говорила:

– Право, не помню, как дальше.

Скажем теперь, каким образом устроилась эта свадьба, которую хотели праздновать на другой день.

За несколько дней перед тем г-жа де Буффлер, соскучившись вдовством, которое, впрочем, она замечала менее, чем всякий иной, приехала к герцогу Люксембургскому, который давно уже был ее обожателем.

– Г. маршал, – сказала она, входя к герцогу, – в эту ночь мне пришла в голову одна мысль.

– Какая, герцогиня?

– Та, что вам надобно на мне жениться.

– К чему это? В том положении, в каком мы находимся, мне кажется, что мы давно уже вступили в супружество. или почти что вступили.

– Это правда; потому-то я и предлагаю вам на мне жениться не для этого, а для того, чтоб называться маршальшей; титул благообразный. он мне нравится; притом же если вы мне дадите этот титул, то и я вам дам другой; если вы сделаете меня маршальшей, то я вас сделаю начальником гвардии.

– Э! Что же вы не сказали мне этого сразу, любезная герцогиня! А когда же контракт?

– Я приеду к вам сегодня вечером с моим нотариусом.

– Итак, сегодня ввечеру?

– Сегодня ввечеру.

Для подписания этого-то контракта приглашал Людовика XV герцог Люксембургский, и он подписал его.

Чрез восемь дней герцог Люксембургский действительно получил должность начальника гвардии, остававшуюся незанятой по смерти маршала д'Аркура.

1 ноября 1750 года король учредил военное дворянство, приобретаемое по праву не только теми, которые дослужатся до генеральского чина в его армии, но и теми, которые дослужатся до капитана, если только их отец и дед служили в этом же чине:

Patre et avo militibus.

Это была достойная похвалы отмена того последнего права, которое имел первый разбогатевший откупщик, – покупать себе дворянство за деньги.

10 декабря умер маршал граф Саксонский в своем замке Шамбор, который подарил ему король; он ввел в армию новую теорию, основывавшуюся на воинственном характере французского народа; она состояла в том, что успех сражения почти всегда должен был находиться в руках пехоты.

– В руках французов, – говаривал маршал, – ружье есть только рукоятка штыка.

Так как по причине веры, исповедуемой маршалом графом Саксонским, король не мог оказать ему таких же погребальных почестей, какие были оказаны Тюренну, то он приказал похоронить его в Страсбурге и все расходы на перевоз тела, приготовление могилы и надгробного памятника отнести на счет королевской казны.

Пигалю поручено было сделать памятник победителю при Фонтенуа и Року, и он исполнил это поручение. Маршал умер пятидесяти четырех лет от роду. 22 января 1751 года король основал военное училище, в котором должны были иметь бесплатно помещение, стол и воспитание пятьсот французских дворян, преимущественно таких, отцы которых умерли на службе короля или служат еще в армии; это было дополнением идеи об учреждении Дома Инвалидов; только Людовик XIV начал с конца.

12 сентября того же года супруга дофина родила герцога Бургундского.

По случаю этих родов король сложил четыре миллиона податей, а город Париж выдал замуж шестьсот девушек.

Этому примеру последовала и маркиза Помпадур: она обвенчала за один раз всех взрослых девушек в своих имениях; таким образом, было заключено более семисот браков; при виде этого Монмартель, казначей короля, устроил еще триста браков.

Столько же девушек выдали замуж цехи и общины в провинциях, равно как и особы, желавшие сделать удовольствие королю и маркизе Помпадур, – так что две тысячи браков были плодом этих счастливых родов супруги дофина.

Само собой разумеется, что по случаю такого большого числа браков – причем каждая чета новобрачных получила от города в приданое шестьсот ливров – не обошлось без песенок. Для образца мы приведем здесь одну из них, из которой можно будет видеть, что припев: «Веселитесь, бедняки!» (vivent les gueux!) – не есть изобретение, или, лучше сказать, дар пера знаменитого Беранже:

Deux cents ecus sont les dottes

De ces tendrons,

Y compris habits et cottes

Et violons;

Saus pates de Perigueux:







  • Меню