Людовик XIV: Биография.

2007-06-12 21:49:00

Дюма А. Людовик XIV: Биография. М. Захаров, 2006. – 784 с. – (Биографии и мемуары). 2000 экз. ISBN 5-8159-0614-X

Модно ли сейчас читать Дюма? И какое место в читательском рейтинге занимают исторические романы об эпохе Бурбонов? Издательство «Захаров» не стало задаваться этими вопросами – а сразу представило им достойный ответ – издание биографии Людовика XIV, принадлежащее перу Александра Дюма-отца, в новой редакции перевода. Жизнеописание французского монарха в исполнении романиста-классика меньше всего похоже на схематичную хронику – в нем сочетаются черты и исторического романа, и местами детективный сюжет, и психологическая драма, и любовные коллизии, и политические интриги. Здесь, как и положено добротному историческому роману, много имен, судеб, случаев и случайностей – на широком фоне Европы XVII – XVIII столетий: портреты самых знаменитых деятелей своего времени соседствуют с портретами государств. В таких случаях обилие персонажей, подробностей и коллизий обычно начинает если не утомлять, то рассеивать внимание и отвлекать от основной линии повествования, ибо у внимания так же, как у зрения, есть своё ограниченное поле. С Дюма этого не происходит: все характеры у него написаны настолько живо, что и через двадцать страниц после смерти бедной родственницы булавочницы, отданной в содержанки аббату и закончившей свои дни в монастыре, помнится – что за человеком она была (при этом, заметим, имени её нигде не упомянуто). Видимо, не последним в литературном даровании Дюма было умение обращаться не только с историческим, но и с человеческим материалом: не зря его биографы рассказывают, что, работая за письменным столом, он часто разговаривал, смеялся и ссорился со своими героями. Прочтение его книг наводит на размышления о том, что если бы всем историкам наряду с пытливостью исследователей были даны умение разбираться в людях и чувство юмора – то человечеству всегда было бы что читать. При этом благодарное человечество продолжало бы снабжать тех же историков-писателей материалом – как положительного, так и отрицательного свойства - для новых книг.

«Бедность ребенка, любовь юноши, слава героя, гордость короля, упадок старца, смерть христианина – все будет видно на картине, на первом плане которой будут Лувр, Сен-Жермен и Версаль, на втором – Франция, а на горизонте – мир, потому что в истории Людовика XIV нужно восходить не от народа к королю, а спускаться от короля к народу», - говорит Дюма, памятуя самооценку своего героя, отождествлявшего (и обожествлявшего) себя с государством. И если для Европы Людовик являлся королем, для Франции – героем, для придворных – светилом, то перед собой он оставался человеком своих страстей: с несчастным детством, сладостью влюбленностей, преданностью и кознями окружающих, возносящим ликованием от побед и угнетающей горечью от поражений. Он не правил, а именно царствовал, был счастлив не в пример великому Наполеону, а результатами его государственной деятельности остались «монархическое единство Франции, ее административная централизация и территориальное увеличение» - венценосный правитель знал свое дело.

О чем мог по обыкновению разговаривать Александр Дюма с Людовиком XIV, увлеченно работая над историей его жизни? Ссорился ли он с ним? Над чем они могли вместе веселиться или спорить? – Кажется, что Дюма сознательно дистанцировался от своего персонажа: с тем, чтоб лучше понять его; он изучал, а, следовательно, стремился к объективности. Возможно – и даже скорее всего – он критиковал и высмеивал Людовика, но вместе с тем сочувствовал и жалел его в горестях – все это с тем, чтоб видеть, чувствовать и точно передавать ту смесь «пороков и добродетелей, величия и слабости», которая составила век, занявший одно из первых мест в ряду исторических времен. Глава изящнейшего и умнейшего двора; величайший эгоист, распевавший оперные арии о самом себе и обожавший балеты в собственную честь; добродушный к старым верным слугам и поломавший трость о спину придворного, укравшего бисквит с монаршего стола; гордец, избравший своей эмблемой солнце; склонный к лести – чем не преминули воспользоваться угодливые придворные (а он, в свою очередь, их усердием); умный и мелочный: на строительстве дворцов отдававший указания каменщикам и землекопам, тогда как архитектор и садовник стояли, смиренно сложив руки…Его отношение к людям - обыкновение унижать великих и возвышать ничтожных, неблагодарность, вознесенная в ранг политической добродетели – не столько возмущают читателя, сколько наводят на интереснейшие раздумья и учат увлекательнейшему занятию – проводить исторические и жизненные параллели. Безусловно, это заслуга не носителя этих качеств, а писателя, исследовавшего и талантливо рассказавшего о них.





  • Похожие записи:
    1. Музыка Франции эпохи Людовика XV в исполнении эстонского ансамбля "Hortus Musicus".
    2. новых царств ко дворам эллинистических владык прибывали греческие поэты, художники, ученые. В III
    3. Франция эпохи мадам Помпадур
    4. В новейшей историографии его часто сравнивают с русским царем Иваном IV Грозным. А современники пр
    5. Louis XIV & Fran
    6. Саксон Грамматик о балтах
    7. Конечно, книга Жака Ле Гоффа "Людовик IX Святой" - это идеальный мастеркласс по историче




    Меню