Петр Мультатули. Людовик XVI И Николай II

Администратор сайта - 23 августа, 2009 - 17:16

Известно, что большевики считали себя наследниками якобинцев. Они и были ими, причем как по форме, так и по содержанию. С якобинцами были духовно связаны революционеры всех стран, но наиболее ярко эту преемственность продемонстрировала русская революция. Названия якобинских институтов власти, такие как Конвент, Комитет Общественного Спасения, институт комиссаров, Чрезвычайная комиссия - были унаследованы от французской революции масонским Временным Правительством, а затем и большевиками. С приходом к власти последних, в захваченной ими России прямо-таки расцвел культ якобинства.

Улицам русских городов присваивали имена Марата и Робеспьера, скульптурные изображения якобинских вождей десятками воздвигались на месте памятников русским государям. Ленин постоянно подчеркивал преемственность большевизма от якобинской диктатуры, которую он называл «бабушкой диктатуры пролетариата».

Беспощадный массовый террор, развязанный большевиками и приведший к геноциду русского народа, разительно напоминал якобинские злодеяния.

И все же связь между большевистским и якобинскими режимами была скорее духовной, чем политической и социальной. Кровавых призраков Робеспьера, Марата, Фукье-Тенвиля объединяло с Лениным, Свердловым и Троцким в первую очередь не общность политических идеалов, а ненависть к общим врагам, которыми как для якобинцев, так и для большевиков были Христианская Церковь и Христианская Монархия. Эта ненависть уходила корнями в далекое прошлое, и сами якобинцы унаследовали эту ненависть от тамплиеров, катаров, альбигойцев, каббалистов и черных магов. Якобинцы, как и большевики, боролись в первую очередь не за политическую власть в конкретной стране, а за духовный переворот во всем мире, такой переворот, в результате которого люди бы навсегда забыли Христа.

При этом следует помнить, что и Франция XVIII века, и Россия ХХ в результате массового отступничества от Христа и монарха, происшедшего во всех слоях французского и русского обществ, оказались соблазненными тайными силами. Французское и русское общества в своем большинстве не только не оказались способными к духовному сопротивлению врагам Церкви и Монарха, но, наоборот, многие представители знати, высшего офицерства, мещанского сословия, образованного общества, купечества, а во Франции даже духовенства, с восторгом приняли революцию и как могли оказывали ей содействие.

Но и во Франции XVIII века, и в России ХХ века были люди, не склонившие свои головы перед сатанинскими силами, они предпочли мученическую смерть отречению от Христа Спасителя. Говоря об этих людях, мы в первую очередь имеем в виду венценосцев обеих стран: Короля Людовика XVI и Императора Николая II, а также их семьи. При этом следует помнить, что французская революция по своим последствиям была более ужасной, чем русская, ибо в России результатом революции стало не только чудовищное запустение и богоотступничество, но и целый сонм Новомучеников, представленный не только Царской Семьей, но и высшими иерархами Православной Церкви, который сияет надеждой на будущее спасение России.

Такого сонма нет во Франции. Французская католическая церковь периода революции и якобинского террора, которая дала множество мучеников из среды рядовых священников, на высшем своем уровне печально известна такими ренегатами, как Шарль-Морис де Талейран, бывший епископ Отенский, сложивший с себя сан, вошедший в революционную власть и голосовавший за казнь Короля. Или Эммануэль-Жозеф де Сийес, бывший аббат и главный викарий при епископе города Шартра, так же, как и Талейран, отрекшийся от христианской веры и голосовавший за казнь Короля. С кафедры католической церкви никогда не прозвучали слова осуждения в адрес убийц Короля Людовика. Молчал Папа Римский, молчали и его епископы (Girault Coursac de Paulle et Pierrette. Louis XVI et la question religieuse pendant la Revolution. O. E. I. L. Paris, 1998). На защиту королевской власти поднимался простой крестьянский народ, ведомый отдельными мужественными аристократами и простыми деревенскими священниками. Король был их символом, надеждой и смыслом жизни. Именно в нем, замученном Короле, народ видел символ «Благословенной Франции». Поэтому нашу статью мы начнем с описания подвига французского Короля Людовика XVI.

Король Людовик XVI







  • Меню